Физика и политика: маятник политического строя

maya

Анализируя различные политические, социальные строи большинства стран и их изменение со временем, можно прийти к выводу, что эти изменения схожи на колебания маятника, в одном конце которых находится крайний тоталитаризм, а в другом — крайний либерализм (не обязательно анархического плана). Идея «политического маятника» не нова, однако, в данной статье я через физический смысл маятника немного расширю его полномочия в прорисовке моделей политических изменений. Маятник раскачивается не сам по себе — его приводят в действие определённые силы, а силами выступают люди. Силы эти имеtт смысл рассматривать как вектор, направленный в точку убеждения человека — идеальную форму правления с точки зрения социального контроля (разновидности экономической модели — совсем другая история, и требует уже не маятника, а более сложного инструмента). Скорость — маятника не является константой — она достигает своего предела в центре, и начинает затормаживаться с набором высоты — ровно как и режимы, балансирующие между демократией и автократией. Также, стоит заметить, силы, придающие скорость маятнику, не забирают её обратно при достижении точки — ровно так же, как и люди не могут вовремя остановиться в своих убеждениях, и склонны хотеть большего, чем надо бы. Помимо людей нету сил, воздействующих на маятник непосредственно, но есть силы, которые воздействуют на людей, непрямо воздействуя на ход маятника.

Вышесказанные базовые законы маятника физического работают для маятника политического (в дальнейшем, чтобы избежать недоразумений и путаницы, мой маятник будет называться физико-политическим), следовательно, логично предположить, что исходя из этого, будут работать и остальные законы (такие, как затухание колебаний). Можно рассмотреть вопрос, почему же маятник наконец не остановится, и что подразумевает собой процесс остановки.

Но для начала наглядно покажем работу маятника. В качестве примера приведём Германию в 20-м веке. В начале 20-го века Германия была относительно авторитарной страной. Прошла война — как ключевое событие, насильственным путём радикально сдвинув предпочтения людей. Пронёсшись мимо центра, маятник полетел в крайний либерализм, не успев там задержаться, рванул назад, да с удвоенной мощью. В результате второй войны маятник «сбился» и свалился, затем медленно двигаясь в сторону либерализма. К концу 20-го века начали появляться разочаровывающиеся в нём, пока что их не так много, чтобы изменить движение маятника, но со временем количество таких людей, думаю, будет увеличиваться.

После такого примера можно сделать несколько выводов, и задать несколько вопросов автору, который ещё не удосужился расписать некоторые тонкости. Первый вывод — движение неравномерное. И закономерный вопрос, соответствующий ему «Автор, а почему так, физический маятник же подчиняется вполне конкретным законам и движение детерминировано?». Второй вывод — что события связаны с самими формами социального контроля, то есть сами формы крайностей вызывают катастрофические события, и скачки тоже неоднозначны – обычно сильный скачок вызывает тоталитаризм, а либерализм начинает падать медленно. Из вопросов можно задать следующий «А что насчёт таких государств, как Россия? Там мы что-то такого не наблюдаем, как жили под «твёрдой рукой», так и живут. Что насчёт Средневековья?». Ещё можно сделать вывод о цикличности истории, который подтверждался и так неоднократно, но и эта теория дружит с ним.

Что ж. Ответим на эти вопросы. Да, маятник является неравномерным. Почему? Да потому что силы, воздействующие на маятник, не являются постоянными. Убеждения людей варьируются в зависимости от окружающей обстановки. Любопытно, что радикальность убеждений привязана к образованности и материальному статусу – чем более человек образован, чем больше он богат, то тем меньше вероятность, что он хочет радикальных изменений и тем чаще его убеждения относятся к центральной части амплитуды маятника. Причины этому довольно просты: умные реже являются сторонниками любой радикальной идеи, т.к. им зачастую видна их неадекватность искомому решению проблем. Богатые же рискуют терять своё богатство при любых радикальных изменений, поэтому не хотят рисковать, в отличии от бедных, которым нечего терять. Аналогично, но в чуть меньшей мере, это характерно для возрастных категорий – люди помладше чаще являются сторонниками радикальных взглядов.

Теперь насчёт вопроса про Россию и Средневековье. Этот вопрос позволит более глубоко высветлить путь маятника, казавшийся нам, выросшим в либерализме, чёрно-белым. Когда мы говорим «либерализм» и «тоталитаризм», в пределах этой статьи мы рассматриваем не каноничные, глобально определённые либерализм и тоталитаризм, а либерализм и тоталитаризм в контексте условий, в которых они развиваются – их можно описать довольно просто описать как «повышение свободы» и «понижение свободы». Конечно, в этом описании будет явная неточность, поскольку крайний либерализм, как ни странно, только понижает уровень свободы за счёт создания ненужных правил и усложнения жизненных процессов искусственно созданными либеральными нормами (политкорректность и толерантность – противоположные по своему принципу работы (запрет делать и запрет запрещать), но отлично сочетающиеся вещи в крайне либеральном обществе, в своей абсурдности доводящие его до точки падения). Ещё одно описание, которое мне удалось придумать для контекстного либерализма и тоталитаризма – это ориентация на личность и государство соответственно. Но и это тоже не совсем точная вещь, поскольку эти вещи абсурдизируются и не выполняются в любой из крайностей – личности начинают больше ущемляться, чем освобождаться, а народ подчиняется не ради блага государства, а блага правителя. Однако, двух этих определений, их комбинации достаточно, чтобы довольно ясно понимать, что подразумевается под этими словами. Теперь вернёмся к России и Средневековью. В истории России 20-го века определённо были «свободные» времена – это первые года октябрьской революции, и 90-ые года. Да, не такие, как мы понимаем под нынешним либерализмом – но это упиралось в представления тогдашнего человека о свободе. Средневековье – было ли оно свободным когда-либо? Разумеется, восстания вспыхивали, и подавлялись, как раз само восстание, как и любой конфликт, является моментом свободы – свободы над сдерживающими факторами. Другое дело, что внешние силы удерживали маятник под глобальным контролем (однако, строем не был тот жуткий крайний тоталитаризм).

Из абзаца выше можно сделать такой вывод. Что человека, в общем-то, по умолчанию интересуют не абстрактные теории. Его предпочтения руководствуются желаниями независимости – чаще себя, порой других и желаниями зависимости –быть подчинённым, а порой желанием подчинять. Эти желания редко сосуществуют вместе, обычно существует доминирующее желание. Почему? Потому что, как уже выяснили, необразованные редко являются сторонниками смешанных форм – именно они руководствуются этими желаниями. Человек же более образованный обычно умеряет свои желания, руководствуясь здравым смыслом. Не стоит преувеличивать влияние теорий на разум человека – его взгляды предопределены этими желаниями. Сторонники либерализма и тоталитаризма никогда не меняют свои взгляды на абсолютно противоположные. Однако, в процессе самосовершенствования, образования они могут умерять свои взгляды, никак не меняя то, чего они хотят, но меняя то, как они себе это представляют. Также мы затрагивали людей богатых и бедных. Богатые проявляют меньшее недовольство режимом, но оно в практически любом случае имеет место, пусть и выражено в меньшей мере.

Что такое центр? Центр – это, исходя из определений крайностей, такая форма правления, где интересы личности и интересы государства будут гармонично сосуществовать, где отсутствуют негативные стороны крайностей. Поскольку мы уже сказали, что формы являются контекстными, центр не может быть определён – он зависит от контекста.

Руководствуясь физикой, разберём, что будет при остановке маятника. Остановясь в центре (единственное место, где он вообще может остановиться), маятник двигаться не будет, но может быть включён внешними факторами (такими, как другие гос-ва). Следовательно, центр маятника подразумевает такую систему, которая в долгосрочной перспективе исключает непонимание среди людей, какие бы политические убеждения у них не были. Поскольку сил воздействия нет, то он удовлетворяет всех людей.

Почему же наш маятник всё качается да качается, и никак не остановится? В общем-то, часть про необразованных людей нам уже известна. Эти люди не будут довольны такой системой, и сами по себе они неспособны быстро изменить убеждения. К тому же, люди не могут вовремя остановиться – и даже люди, стремящиеся к центральным областям, обычно перегибают (чаще перегибают, чем недогибают, а значит, можно сказать, что в целом перегибают). Ещё есть внешние факторы, дестабилизирующие этот маятник.

Выводы. Выводы можно сделать следующие. Первый вывод особенно справедлив для нашей страны – не стоит перегибать. Сейчас момент, когда есть возможность подогнать маятник поближе к центру, но нам нужно быть осторожными в своих желаниях (это относится, например, к радикальному национализму, которому наш народ уже показал своё сопротивление, что радует). Второй вывод – что без образованности и мещанской сытости не будет политической стабильности. Очень простой и наглядный вывод, отлично показываемый нам западными странами – их режимы неидеальны, но размер силы, прикладываемой людьми на раскачивание маятника, значительно снижен их сытостью. Третий вывод – что истина где-то посредине. Сейчас, во времена либерализма, любой контроль над людьми воспринимается во штыки, однако под тоталитаризмом нынешним подразумеваются, в первую очередь, лишь иерархические структуры вместо равенства, что в определённой мере имеет право на жизнь.

 


comments powered by HyperComments